Сёння 22 сакавіка
Навіны

Эдвард Тарлецкий о ЛГБТ-активизме, политике, людях и причинах своего отъезда из Беларуси

Эдвард Тарлецкий о ЛГБТ-активизме, политике, людях и причинах своего отъезда из Беларуси

Почему первый белорусский гей-парад так и остался самым многочисленным, в чем беда зарегистрированных организаций и как можно воспитывать толерантность в обществе – на эти и другие темы корреспондентка Make Out побеседовала с Эдвардом Тарлецким, первым гей-активистом Беларуси.

MakeOut: Что можно считать началом ЛГБТ-движения в Беларуси?

Эдвард Тарлецкий: Думаю, это 1993 год, когда была создана организация «Стоп-СПИД Беларусь». В 90-ые годы, да и сейчас, наверное, "модно" было создавать гей-организации под нейтральным названием. Они выпускали газету, ездили на международные конференции как гей-организация. Я в это время был в Америке, потому с ними был не знаком.

- А что ты делал в Америке?

- Три года жил и работал. Увидел в Штатах все эти гей-организации, каким они полезным делом занимались, вдохновился и предложил друзьям, когда вернулся, создать что-то похожее. Мы подумали, что раз это будет гей-организация, то и название у нас будет соответствующее, и устав. Летом 1998-го мы собрали 14 человек, провели учредительное собрание. С протоколами, все, как положено. И подали документы в Министерство юстиции. Организация называлась "Белорусская лига свободы сексуальных меньшинств "Лямбда". Нас даже чуть было не зарегистрировали.

- А что помешало?

- Наверное, государство опомнилось и поняло, что что-то тут не то. Эти граждане из Министерства юстиции звонили домой всем, кто указал данные в регистрационных протоколах, и спрашивали: "Правда, что ты участвовал в организации за права гомосексуалистов?" А если человека не было дома, они спрашивали у родителей: "А правда ли, что ваша дочь участвовала в съезде за права гомосексуалистов и лесбиянок?" Из-за этого несколько человек испугались и открестились вообще от участия.

Мы со Светой Павловой, сопредседателем, ходили в Министерство юстиции, постоянно носили им какие-то справки, нам е*али мозги и уже показали даже свидетельство о регистрации, там только печати не хватало.

Потом все сроки затянули, и вдруг принимается закон, в котором изменились правила регистрации организации. До этого надо было всего десять человек, а в новом законе уже надо было десять человек из каждой области. Какая-то была игра странная: вот уже почти готовое свидетельство, только печати не хватает, а потом раз – поменяли правила. В итоге я понял, что регистрация абсолютно ничего не дает. Зарегистрируешься – на тебя начнут давить, будут знать, за что схватить. Мы отказались от этого. Потому что, получается, что с одной стороны ты говоришь, что государство тоталитарное, нехорошее, а с другой - несешь туда документы на регистрацию.

- Сколько лет ты действовал?

- Активно и неактивно – восемь лет. Мы проводили собрания, которые называли съездом, менялись люди постоянно…

- Приток людей был заметен?

- Не приток, скорее циркуляция. Какие-то люди пропадали, потом появлялись новые. Было много ребят, которые появлялись, делали что-то полезное, а потом раз – съе*ывали в какую-нибудь западную страну, и уже оттуда писали просьбы, мол, пришлите письмо поддержки, мы убежище ищем. Я писал, да. Человек – он свободный ведь, где хочет, там и живет. Еще достаточно было жуликов и каких-то засланцев из спецслужб. Был у нас активист, сайт делал, так вот он бегал в отдел по раскрытию преступлений в кибер-пространстве и сдавал лог-файлы с нашего сайта. Это я точно знаю. А еще были такие люди, которые непонятно откуда появлялись, проявляли какую-то активность, свежие идеи якобы приносили и вдруг между прочим могли задать вопрос, когда мы выпивали: "А ты не знаешь, вот среди оппозиции есть наши?" И ничего не узнав толком, эти люди пропадали.

- Что считаешь вашими главными достижениями?

- У нас прошло несколько шумных фестивалей, уже потом стало понятно, что уличные акции невозможно проводить, становилось сложнее и сложнее. Разрешения не выдавали, да и понятно стало, что и спрашивать их не надо.

Журнал приличный издавали. Журнал был самым плодотворным, наиболее близким и понятным мне родом деятельности

Сначала он назывался "Форум", а потом начал называться "Апогей". "Форум" даже был какое-то время зарегистрирован в Министерстве информации.

- Поэтому его сейчас можно найти в Национальной библиотеке?

- Не поэтому. Тираж был небольшой и нас мало совсем. Понятно, что нужно было заполнить как-то собой пространство. Мы его запаковывали в конверты и рассылали в библиотеки, в книжные палаты, в министерства, ведомства, общественные организации… Чтобы они читали, чтобы знали, что мы есть. Сами по себе гей-организации ничего не могут сделать. Сразу я этого не понимал, а потом постепенно до меня дошло. Они могут публично людям рассказывать, что есть такая проблема, а саму эту проблему они не могут решить. Можно проводить всякие семинары, лекции, но пока не будет этой проблемой заниматься государство – ничего не изменится. В России приняли этот закон против пропаганды, – ага, значит "геи плохие, их надо пиз*ить". И поднялась волна гомофобного насилия. С другой стороны Украина – пригласили открытого гея, руководителя гей-организации в Верховную Раду. Он с трибуны Рады выступал, рассказывал, какие существуют проблемы. Естественно, что и отношение населения будет меняться.

Иногда важно выйти и открыто сказать: вот я есть такой. И этого уже порой достаточно

- В 2001 году состоялся первый белорусский гей-парад. Сколько он тогда народу собрал? В разных СМИ мелькают разные цифры…

- От цирка до Администрации Президента мы прошли, такой был маленький маршрут… (вспоминая) Милиция, которая там была, говорила про 1500 человек.

Эдвард Тарлецкий о ЛГБТ-активизме, политике, людях и причинах своего отъезда из Беларуси

- Прошло столько лет, почему этот парад до сих пор остается самым многочисленным?

- Не знаю. Мы делали это совместно с белорусскими неформальными левыми группами: антифашистами, анархистами, и называли love-парад, а не гей-парад. Мы не брали никаких разрешений у государства и ставили акцент на том, что это незарегистрированная организация, несанкционированная акция. Подчеркивали эту позицию на наклейках, листовках… Мы не предлагали никаких политических лозунгов, а сшили флаги, на которых были изображены цветы. Наверное, людям понравился другой подход. Было два гейских флага, один большой, а я вообще шел с розовым флагом. Интернет тогда не был так развит. Я боялся, что вообще никто не придет.

- Из незакрытого гештальта что-то осталось?

- У меня была идея сделать комьюнити-центр в Минске. У девочек, там, конечно, другие проблемы, а вот мальчики обычно встречаются в ночных клубах, бухают – и все на этом. Хотели сделать такой общественный центр, куда можно днем прийти, пообщаться, да, хоть кружок по пению организовать… Вот этого не получилось, потому что невозможно было.

- Думаешь, до сих пор невозможно?

- Нет, конечно. Опять же, до тех пор, пока государство не даст какой-то посыл.

- Что было самым сложным во время работы?

- После того, как я объявил, что я гей и являюсь руководителем организации, большинство людей, с которыми я дружил и работал, а работал я тогда на Радио Свобода, отвернулись от меня. Перестали со мной общаться, здороваться. Один бывший коллега, известный журналист, с хлоркой мыл чашки после меня. Вероятно, чтобы закрепить имидж изгоя, называли меня "агентом КГБ"… А потом я и работу не мог найти, никуда не хотели брать. Говорили: "Эдик, мы и так известные". И уже я сам себе создавал работу: благодаря этому журналу, стал больше выступать как артист.

- Ты, получается, с нуля все начинал? Только СТОП-СПИД были до тебя?

- Получается так. Но они тоже полезную работу делали. Газету издавали, в которой проводили мысль, что геи не являются основными носителями СПИДа. Тогда ведь какая была пропаганда: СПИД – это болезнь преимущественно гомосексуалов…

- Существует ли, по-твоему, в Беларуси ЛГБТ-сообщество именно как сообщество?

- Нет. В Беларуси вообще нет никакого сообщества, поэтому говорить об ЛГБТ-сообществе смешно. Есть отдельно государство, отдельно маленькие политические партии и отдельно люди. А если эти люди собираются что-то делать, то их мало и они не знают, как одной социальной группе найти связь с другой социальной группой. Меня вот всегда обвиняли в каком-то радикализме, этажности. Проводилась такая линия:

"Сидите вы все дома, е*итесь, вот мы вам проведем вечеринку где-то в закрытом месте, и не дай бог туда придет кто-то левый, варитесь вы своем соку…"

Две организации, которые нас всегда поддерживали и не стеснялись признавать этого, причем как в Беларуси, так и за границей, – это "Вясна" во главе с Алесем Беляцким и "Объединенный путь" Алиции Шибицкой. Многие правозащитники и представители всяких партий, когда выезжали за границу, говорили, что они поддерживают геев, а в Беларуси они стыдливо молчали.

Читать полностью на партнёрском сайте Makeout.by ТУТ

Паводле Makeout.by

Аўтар артыкулу: Makeout.by

Рэйтынг:
 (галасоў: 1)

Матэрыялы, блізкія па тэматыцы

"Пад коўдрай" с Дмитрием Дашкевичем - лидером "Молодого фронта"

Стилист Александр Киринюк: "Фрик - это не просто мой образ, это уже стиль жизни"

Правозащитник Вячеслав Бортник: "Советую ЛГБТ-активистам не отчаиваться, а идти дальше"

Кацярына Пытлева: Быць спажыўцом нашая ЛГБТ-супольнасць гатовая, а самім непасрэдна ўдзельнічаць ужо цяжэй

Кураеў гатовы пацвердзіць свае словы аб епіскапе Стэфане ў судзе

Олег Ерёмин: "Точка зрения большинства государственных чиновников местных исполкомов: наркоманы, проститутки и гомосексуалы - это отбросы общества"

"БелГазета" про Минский гей-прайд 2013: "Пора по парадам"

Як я зрабілася дзяўчынкай

Кацярына Борсук, старшыня аргкамітэту Мінскага гей-прайда 2013: "Мы хочам быць абароненымі і не хочам - прыніжанымі"

Наталля Манькоўская: Гей-прайд - гэта не дэманстрацыя сваёй сэксуальнай арыентацыі (відыё)

facebook livejournal twitter youtube rutube vkontakte