Сёння 16 кастрычніка
Навіны

Организатор Московского гей–прайда Николай Алексеев выступил на Финско–Российском гражданском форуме (працяг, старонка 2)

За рубежом меня часто спрашивают: как мы можем помочь вам? За неделю до прайда я ходил в несколько посольств в Москве. Финское было одно из них. Все спрашивали: как вам помочь? Нужна ли материальная поддержка? Нет, совершенно не нужна. Я пришел сюда не для того, чтобы собирать деньги, это было бы слишком легко: выйти из вашего офиса с чеком в кармане. Слишком легко для меня, и слишком легко для вас. Наше движение не нуждается в деньгах. Для чего? Я ответил им, что нам нужна политическая поддержка. Я хочу, чтобы вы публично напоминали российскому правительству, которое ратифицировало Европейскую конвенцию, что оно не может запретить мирное мероприятие. Я хочу, чтобы вы публично спросили российское правительство, почему оно отказывается разговаривать с нами и почему оно везде отвергает эту тему. Денежная дотация была бы легким способом уклониться от ответа на главный вопрос: почему Европа не может заставить Россию уважать базовые права человека? Что значит, когда зарубежная дипломатия говорит, что не может вмешиваться из–за отсутствия дипломатических оснований, когда Россия не соблюдает международные обязательства? В этом году вечером после прайда нам удалось получить официальное осуждение от Словении, от имени комитета министров Совета Европы. Но знаете ли вы, чего нам это стоило? Убедить журналиста из Словении широко осветить нашу акцию перед этим, попросить 23 члена Европарламента направить открытое письмо в Совет Европы, действовать совместно с французскими активистами с демонстрацией перед Советом Европы в феврале, осуждать бездействие комиссара по правам человека, проводить очень сложные встречи в Страсбурге с дипломатами из Совета Европы, направлять письма с запросом к депутатам парламентской ассамблеи Совета Европы, поддерживающих нас, чтобы направить парламентские запросы. И всё это лишь ради одного письма осуждения от Словацкого председательства Совета Европы! Я могу сказать из дипломатических источников, что Московский прайд — это одна из ключевых тем, которая всегда присутствует на встречах комитета министров. Она начинает беспокоить всех. Честно говоря, она раздражает многих дипломатов. Но до тех пор, пока кто–то не начнет движение, мы не остановимся. Мы всегда будем возобновлять обсуждение этой темы, напоминая, что Европа позволяет России нарушать права ЛГБТ. Мы направим эти институты в сторону ответственности перед россиянами. Не только для нас самих, не только для геев и лесбиянок, но и для всех нарушений прав человека в этой стране. На сегодняшний день мы аппелировали к Европейскому суду по правам человека более 170 публичных гей–мероприятий в России. В судопроизводстве находятся дела против президента РФ, мэра Москвы, против языка вражды от губернатора Тамбовской области. Ни одна ЛГБТ–группа не была столь активна в Европе когда–либо. Наша борьба не ограничивается только борьбой за свободу собраний. Например, нам удалось отменить запрет на донорство крови гомосексуалов в России. На сегодня это единственная дискриминация, официально устраненная в России с момента декриминализации гомосексуальности в 1993 году. Это заняло 2 года кампаний, чтобы достичь этого. Сейчас мы боремся с анти–гей законом, принятым в 2006 году в Рязани. Закон устанавливает ответственность за пропаганду гомосексуализма в отношении несовершеннолетних. Это закон неконституционен, и мы запустили кампанию, чтобы бросить ему вызов и достичь признания неконституционности от Конституционного суда. Николай Баев, присутствующий здесь, был арестован в Рязани, когда он стоял на улице с плакатом, говорящим, что гомосексуальность — это нормально. Суд присудил его к выплате штрафа. Другая ключевая кампания, которую мы недавно начали, направлена на однополые браки и достижение равенства в браке. Российский закон не имеет положений, прямо запрещающих признание однополых браков, заключенных за рубежом. Мы бросим вызов этому, вероятно вы слышали о нашей попытке зарегистрировать брак двух лесби–активистов в Москве 12–го мая. Снова, к нашему удивлению, это привлекло большое внимание СМИ, даже российских, мы не услышали никаких негативных комментариев от журналистов.

Но не всё так «розово» в нашем сообществе. Драматичной особенностью гей–движения в России является то, что оно не избежало тех же ошибок, что оппозиционное движение. Оно не только разобщено, но еще и один блок борется с другим. Возможно, из Финляндии это выглядит смешно, но в России нет общей цели. В то время как активисты борются за видимость, мы часто подвергаемся атакам со стороны тех, кто считает, что изменений можно добиться тихо сидя «в чулане». Возможно, так можно изменить страну населением в 1000 человек, стуча в каждую дверь и убеждая людей, но в стране со 140 миллионами это нельзя сделать. Очевидно, что у нас нет достаточно времени. Мы хотим добиться равенства в течение нашей жизни. Когда мы создали ГейРаша в 2005 году, мы пытались работать с другими группами. Игорь, присутствующий здесь, представляет пример человека, который работал с нами с самого начала в первые 5 месяцев. Наша совместная работа закончилась, когда он захотел денег за свои статьи, опубликованные на нашем сайте, 100 долларов за каждую статью. Неделей позже я объявил об инициативе по гей–прайду вместе с Николаем Баевым, а Игорь стал символом оппозиции к этой инициативе в российском гей–сообществе вплоть до того, что он вместе с другими написал ряд писем против московского гей–парада, объясняя, что он не нужен, рассылая эти письма по всей Европе. Мне просто любопытно, предоставил ли бы этот форум ему возможность участвовать, если бы в Москве не было гей–прайда. Вот в чем дело. Борьба за московский гей–прайд стала симптоматичной в плане прав человека в России. Это больше не вопрос о геях и лесбиянках. В нашем движении есть активное гетеросексуальное представительство. Логистика прайда на прошлой неделе была координирована моим другом режиссером Владимиром Ивановым, который является гетеросексуалом. Эдуард Мурзин, бывший депутат Башкортостана, принимал участие во всех наших мероприятиях, он также натурал. Мария Арбатова, которую я очень уважаю как писателя и феминистку, является одной из немногих активистов за права человека, кто согласился участвовать в наших пресс–конференциях. Но московский прайд кажется очень хорошим «талоном на еду» для многих людей, и честно говоря это очень меня раздражает. Сначала, когда я посмотрел на этот круглый стол, где обсуждаются эти вопросы, я сказал организаторам, что я не буду в этом участвовать. Потому что для меня нет смысла появляться рядом с людьми, которые каждый день только и делают, что подрывают наши мероприятия.

Они делают даже больше, чем гомофобы. Но затем я подумал: окей, если Тарикен поехала в Москве с двумя другими людьми из Финляндии и была там арестована, в сравнении со всеми участниками из Европы, кто засунул свои права человека в карман, как только приехал в Россию, эти трое храбрых человек заменили всех, кто не только проиграл песенный конкурс, но и свое достоинство. Мы продолжим кричать как можно громче против гомофобии в России. Мы не будем молчать. Мы хотим равных прав без компромиссов с властями. И нас не остановить. Молчание в России бесполезно, видимость является ключевым фактором во всех наших акциях. Тематика гей–прав никогда так широко не обсуждалась в российских СМИ до того, как мы запустили инициативу по московскому гей–прайду. Это факт. До 2005 года в умах россиян гей был клоном Бориса Моисеева — российского певца, выступающего в женской одежде. СМИ больше не говорят так. Как мы можем винить общество в том, что нас не показывают такими, какие мы есть, если мы боимся показать себя. Как мы можем просить общество принять нас в этом случае? Гей–прайд — это не цель, гей–прайд — это средство. И в каком–то смысле мэр Лужков прав. Гей–прайд — это оружие, мощное для борьбы с гомофобией. Вы можете представить, как неделю назад в центре Москвы милиционер кричал мегафон: «Расходитесь, сегодня гей–парада не будет». Пять лет назад никто не мог представить себе этого. Это невероятно. Через 10 лет тот же самый милиционер скажет вам: «Сойдите с проезжей части, не мешайте идти участникам гей–парада».

Но это только показывает, что если однажды мы не начнем, то ничего мы не получим!

Риторика наших оппонентов кардинально изменилась за 4 года. Тогда как 4 года назад политики и гомофобы включая православные группы говорили, что геев нужно отправить в тюрьму, сейчас они намного смягчили свою позицию. Мэр Лужков даже говорит, что в Москве есть много гей–мест, столько, что он даже не знает их точное число. И что геи могут идти туда и развлекаться с его разрешения, но не маршировать на улицах. За день до нашего гей–прада Дума даже подняла из своих архивов законопроект о запрете пропаганды гомосексуализма и отклонила его, только чтобы показать, что позиция федеральных властей больше не враждебна к этому вопросу. Протестующие теперь довольно осторожны в том, чтобы не говорить, что они побьют нас. В этом году московский прайд — это поворот на 180 градусов. Это ежегодная платформа, позволяющая нам собирать сотни журналистов в одной комнате, чтобы обсуждать вопросы о правах геев в России. Какой еще политик, за исключением президента, может сделать лучше? Напротив, когда Игорь и Нина [Таганкина], присутствующие здесь, созвали пресс–конференцию, чтобы представить свой доклад о гомофобии в России, они получили всего одного журналиста.

И это было не новостное агентство! Почему? Вы можете пригласить журналистов в 5–звездочный отель с завтраком, но журналистам нужна история, о которой можно написать! Но у них нет этой истории, чтобы написать о вас!

Аўтар артыкулу: ГейБеларусь

facebook livejournal twitter youtube rutube vkontakte